Главная / В мире / Что творится с нашим миром?
Пример HTML-страницы

Что творится с нашим миром?

Начало войны между Израилем и ХАМАС не было неизбежным, пишет NYT. И ее можно закончить — была бы на то воля сторон. Однако ХАМАС полон решимости сражаться с Израилем, а тот, в свою очередь, твердит, что у него нет иного выхода, кроме как уничтожить Палестину.Томас Фридман Я работаю международным обозревателем New York Times с 1995 года, и одним из важнейших уроков, которые я успел усвоить, является то, что в нашем деле бывают хорошие и плохие сезоны, которые определяются ключевыми решениями крупнейших игроков.Читайте ИноСМИ в нашем канале в TelegramЗа первое десятилетие моей работы было принято немало плохих решений, которые в основном касались реакции Соединенных Штатов на теракты 11 сентября, однако помимо них случилось довольно много весьма обнадеживающих событий, в первую очередь рождение демократии в России и Восточной Европе —благодаря решениям Михаила Горбачева. Сюда же можно отнести и мирный процесс в Осло, ставший возможным благодаря решениям Ицхака Рабина и Ясира Арафата; ускорение процесса открытия Китая миру — благодаря выбору Дэн Сяопина; решение Индии встать на путь глобализации — благодаря инициативе Манмохана Сингха. Расширение Евросоюза, избрание первого чернокожего президента в Америке и превращение Южной Африки в многорасовую демократию, основанную на принципе примирения, а не возмездия, — все это стало результатом правильного выбора, который делали и лидеры, и их народы. Тогда появились даже признаки того, что мир наконец начал серьезно относиться к проблеме изменения климата.В целом все перечисленные решения подталкивали мир к более позитивной траектории — к ощущению того, что все больше людей оказываются связанными между собой и что они способны полностью реализовывать свой потенциал мирными способами. Было здорово просыпаться каждый день и размышлять о том, какую из этих тенденций я буду воодушевленно поддерживать в своей колонке сегодня.Но последние несколько лет я чувствую себя диаметрально противоположным образом, потому что теперь моя работа заключается в том, чтобы осуждать неправильные решения крупных игроков: спецоперация Владимира Путина на Украине; решение Си Цзиньпина пустить вспять процесс открытия Китая внешнему миру; избрание в Израиле самого правого правительства за всю историю его существования; нарастающие негативные последствия изменения климата; утрата контроля над южной границей Соединенных Штатов; и, что вызывает наибольшую тревогу, усиливающийся уклон в сторону авторитаризма — не только в таких европейских странах, как Турция, Польша и Венгрия, но и даже внутри американской Республиканской партии.Другими словами, если рассматривать те три столпа, которые помогали стабилизировать мир с тех пор, как я пришел в журналистику в 1978 году, — это сильная Америка, решительно настроенная защищать либеральный глобальный порядок с помощью таких международных институтов, как НАТО, устойчиво развивающийся Китай, всегда готовый поддержать глобальную экономику, и по большей части стабильные границы в Европе и в развивающемся мире, — то последние десять лет все эти три столпа неуклонно слабеют из-за решений, принимаемых крупными игроками. Это провоцирует холодную войну между Соединенными Штатами и Китаем, массовую миграцию с юга на север, а также делает Америку скорее ненадежной, чем незаменимой.Но это даже не половина проблемы. Поскольку теперь передовые военные технологии, такие как беспилотники, стали легкодоступными, мелкие игроки способны получить гораздо больше власти и проецировать ее шире, чем когда-либо прежде, в результате чего их плохие решения тоже могут потрясти мир. Просто посмотрите, как судоходным компаниям по всему миру сегодня приходится перенаправлять свои перевозки и платить гораздо больше денег за страховку грузов только потому, что йеменские хуситы — о существовании которых вы до недавнего времени даже не подозревали, —обзавелись дронами и ракетами и начали запускать их в суда, идущие по Красному морю и Суэцкому каналу.Вот почему я назвал украинский конфликт нашей первой настоящей мировой войной и почему я считаю, что война ХАМАС с Израилем в некотором смысле является нашей второй настоящей мировой войной.Эти два конфликта ведутся не только на физических полях сражений, но и на цифровых, и они имеют огромный глобальный охват и последствия. Вспомните о фермерах в Аргентине, которые оказались в очень тяжелом положении, внезапно лишившись поставок удобрений из Украины и России; о молодых пользователях TikTok по всему миру, которые следят, выражают свое мнение, протестуют и бойкотируют глобальные сети, такие как Zara и McDonald’s, после того как 15-секундный ролик из сектора Газы привел их в ярость; о произраильской группе хакеров, заявившей, что ей удалось вывести из строя около 70% заправочных станций в Иране предположительно в отместку за то, что Иран поддерживает ХАМАС. И таких примеров огромное множество.Действительно, в современном мире, где все прочно взаимосвязано, война в секторе Газа — на крошечном клочке земли, который всего в два раза больше округа Колумбия, — вполне может определить исход следующих президентских выборов в Соединенных Штатах, потому что многие молодые демократы отворачиваются от президента Байдена из-за его готовности поддерживать Израиль.Но, прежде чем мы окончательно поддадимся пессимизму, давайте вспомним, что все эти решения — это всего лишь результат конкретного выбора. В них не было ничего неизбежного или предопределенного. Народы и их лидеры наделены свободой воли, и как обозреватели мы не должны поддаваться давлению трусливой и лживой толпы, убеждающей нас, что «у них не было иного выхода».Горбачев, Дэн, Анвар эль-Садат, Менахем Бегин, Джордж Буш-старший и Владимир Зеленский столкнулись с необходимостью сделать мучительный выбор, но они сумели принять решение и встать на путь, который ведет к более безопасному и процветающему миру, — по крайней мере на какое-то время. Другие, увы, поступали наоборот.Теперь, когда год подходит к концу, мне хотелось бы именно через эту призму выбора переосмыслить историю, которая последнее время поглощает меня и, осмелюсь сказать, большую часть мира. Речь о войне Израиля и ХАМАС. Ее начало было не настолько неизбежным, как некоторым хотелось бы нам внушить.***Я начал задумываться об этом несколько недель назад, когда прилетел в Дубай на климатический саммит ООН. Если вы никогда там не были, я скажу, что в аэропорту Дубая одни из самых длинных залов ожидания в мире. Когда мой рейс компании Emirates приземлился, мы остановились недалеко от одного конца терминала B — поэтому, когда я выглянул в окно, я увидел абсолютно стройный, уходящий вдаль ряд, состоявший примерно из 15 дальнемагистральных пассажирских самолетов Emirates. В тот момент мне в голову пришла мысль: что такого важного есть у Дубая и нет у сектора Газа? Ведь и тот, и другой когда-то представляли собой граничащие с морем песчаные просторы, расположенные на важнейших перекрестках мира.Дело здесь не только в нефти — сегодня она играет лишь небольшую роль в диверсифицированной экономике Дубая. И не в демократии. Дубай не является демократией и совершенно не стремится к ней. Но сегодня люди со всего мира приезжают туда жить — с начала пандемии Covid его население, составляющее более 3,5 миллионов человек, резко выросло. Почему? Если коротко, то все дело в дальновидности его властей.Дубай извлек огромную выгоду из политики двух поколений монархов Объединенных Арабских Эмиратов, у которых было четкое видение того, как ОАЭ в целом и эмират Дубай в частности могли бы стать арабским, современным, глобализованным и плюралистическим государством, придерживающимся принципов умеренной версии ислама. Их формула включает в себя радикальную открытость внешнему миру, упор на свободные рынки и образование, запрет на экстремистский политический ислам, относительно низкий уровень коррупции, верховенство закона, насаждаемое сверху вниз, и неустанную приверженность принципам экономической диверсификации, привлечения талантливых специалистов и развития.Есть миллион вещей, которые можно критиковать в Дубае: к примеру, ущемление прав множества иностранных рабочих, благодаря которым на рынке недвижимости происходят бумы и спады, чрезмерная застройка и отсутствие по-настоящему свободной прессы и свободы собраний. Но тот факт, что арабы и иностранцы по-прежнему стремятся жить, работать, играть и начинать здесь бизнес, свидетельствует о том, что власти превратили свой чрезвычайно жаркий мыс в Персидском заливе в один из самых процветающих в мире центров торговли, туризма, транспорта, инноваций, судоходства и гольфа — с небоскребами высотой более 800 метров, которым могли бы позавидовать Гонконг или Манхэттен.

Источник

Поделиться ссылкой:

Оставить комментарий