Главная » КУЛЬТУРА » «Ты жизнь мою сыграл!». Что напророчил себе Олег Янковский

«Ты жизнь мою сыграл!». Что напророчил себе Олег Янковский

Spread the love

Ему 23 февраля исполнилось бы всего 75 лет. По нынешним временам – не возраст. Его коллеги в 70 лет молодыми отцами становятся, а он… А он ушёл до обидного рано. Ему было много дано, но мало отпущено.

«Про репрессии говорили шёпотом»

Он почти не сыграл возрастных ролей – разве что митрополита Филиппа у Лунгина в «Царе» да Каренина у Сергея Соловьёва в «Анне Карениной». Но Каренин у него получился такой, что Вронский на его фоне смотрелся ободранным котом.  И такая тоска была в глазах у Каренина-Янковского – тоска состарившего мужчины, который вдруг понял, как отчаянно он не любим и что его жизнь сейчас полетит в пропасть.

Хотя стариком Олега Ивановича представить невозможно – с такой-то внешностью! Прямая спина, посадка головы, лукавый прищур, волосы, зачесанные с продуманной небрежностью.  А уж если ещё и трубку раскурит… Мундир, фрак, шелковые рубашки с кружевными манжетами сидели на нём, как влитые. Будто родился Олежка (так его звали домашние) с золотой ложкой во рту. А не рос в Джезказгане, где медеплавильный комбинат, шахты, ветер, грязища. Школа, которая располагалась в бараке, с полуголодными учителями и зверски голодными учениками. А во втором бараке – местный дом культуры, куда бегали смотреть кино.

Он о детстве вообще рассказывать не очень любил – про отца, который был начальником Одесского порта, а до этого – другом Тухачевского. А до Тухачевского – офицером, дворянином, Георгиевским кавалером. За всё, видимо, в совокупности и отмотавшим два срока как «политзэка». Про мать – тоже дворянских кровей, которая так и не отказалась от фамилии Янковская, хотя отец предлагал – мол, легче жить будет, если порвёшь с «врагом народа». Про то, что мать ждала девочку, а появился третий мальчишка – он, Олег. Но был сын столь миловиден, что однажды мама не выдержала и в шутку надела на него платьице, а на локоны пристроила пышный бант. Та фотография, возможно, до сих пор хранится в каком-нибудь из семейных альбомов, бережно вклеенная старшим братом Ростиславом, который Олежке был вместо отца.

«Олег хорошо знает, какая она – жизнь». Ростислав Янковский о судьбе брата

«Против власти точно никто не шёл, – вспоминал Олег Иванович. – И то, что в семье были репрессированные, тщательно скрывалось. Мы жили с установкой: если до вас дойдут какие-нибудь слухи, не верьте ничему! Если что-то и говорилось, то только шёпотом – боялись!

Зато потом… Потом начались возвращения. Оглядываешься назад и понимаешь: наверное, в своё время столько было отнято, что судьба восполнила потери. Ведь моё местонахождение – Саратов, периферия! – ни к какой карьере не располагало. А я вон как бабахнул одним выстрелом чуть ли не на второй день после окончания института – я имею в виду фильмы «Щит и меч» и «Служили два товарища». Они моментально обаяли совершенно разные аудитории. Но знаете, мне успех голову не вскружил. Я не сходил по этому поводу с ума, из меня не попёрла какая-то гадость… Я это воспринимал скорее как компенсацию за несправедливо отнятое и относился и с благодарностью, и с опаской. Хотя в актёрской профессии сломать позвоночник очень легко. Кто-то из мудрых хорошо сказал: «Удача – это тот конь, который позволяет себя обуздать». А уж удержаться на нём – это зависит от тебя. Был же момент, когда и про меня поползли слухи: «Кто? Янковский? Да это же отработанный артист!» Ведь кино так тебя использует, артиста могут так обложить… Но я не для того зарабатывал себе имя, чтобы в одночасье его испортить. Поэтому даже в очень дорогостоящей рекламе не снимаюсь!»

«Это ты пьяным валяешься?!»

Зато с ролями он экспериментировать любил. В «Ленкоме» одной из самых любимых его работ был спектакль «Синие кони на красной траве» по пьесе Михаила Шатрова. Марк Захаров в нем предложил ему роль Ленина. «Ну какой я (далее следовало крепкое словцо) Ленин, – смеясь, рассказывал потом Янковский. – Да еще без грима! Ну, на Дзержинского, может, еще бы и потянул, но на Ленина – никак! Но когда начинал играть, происходило чудо. Мне приятели даже комплимент как-то сделали: «А знаешь, ты действительно на Ленина становишься похож к концу спектакля».

А ведь я про Ленина – когда начинали над спектаклем работать – тогда знал очень мало. А если и знал, то только хорошее – ставили-то мы спектакль еще в советское время, в самом конце 70-х. Но что-то про этого человека слышал от мамы, что-то – от друзей. Книжки мне дали хорошие прочесть – так впервые познакомился с самиздатовской литературой. Поэтому и роль у меня получилась – не конкретный персонаж, а размышления. Кто мы и зачем живём.

И ещё один эпизод у меня смешной был с попаданием в роль. Только-только закончили фильм «Влюблен по собственному желанию». Режиссёр устроил показ «для своих». В зале – человек 25. Я пришёл с женой. Помните, с чего фильм начинается? Метро. На общем плане появляется пьяный человек, плюхается на асфальт, к нему подходит женщина… Жена сидит, с интересом смотрит на экран. И только когда в кадре появляется мой крупный план, она поворачивается ко мне и с изумлением говорит: «Так это ты там пьяным валяешься?». Это был самый дорогой для меня комплимент. Ведь жена в 99 случаях из 100 мужа узнает – по каким-то мелочам. А Люда меня не узнала!

Тот самый Янковский. 5 малоизвестных фактов из жизни актера

А вот еще пример… Я часто получал письма: «Знаете, в «Полётах во сне и наяву» вы сыграли меня!» Один приятель из Новосибирска, тоже актёр, как-то написал: «Знаешь, Олег, я всю ночь не спал, напился… Как ты угадал? Ты же жизнь мою сыграл!» В этом-то и есть профессия актера – угадывать ту боль, которая мучает того, того, вот тех и тех тоже… И своей ролью дает людям возможность эту боль выплеснуть».

Янковский не только чужую боль угадывал – он и свою смог угадать. В том интервью на вопрос «Вы боитесь чего-нибудь?» он ответил так: «Если вообще, то боюсь. Испугать меня легко – если в темной комнате крикнуть. А по жизни… Чего бояться? Что дачу отнимут? Так не в первый раз – такое уже проделали с моими родителями. Работать запретят? Такого уже не будет – страна изменилась.  Как бы объяснить, чтобы было понятно… Существует такая черта, за которой ты понимаешь: бояться уже нечего. Она подспудно где-то сидит в сознании. Когда, к примеру, говорят: у тебя рак. Ну, чего бояться? Надо просто эти месяцы нормально дожить, что тебе отпущены – иного выхода нет». Этот разговор случился в декабре 2000 года. Янковский тогда был на пике формы, попробовал себя в режиссуре – снял фильм «Приходи на меня посмотреть». А через восемь лет ему станет плохо прямо на репетиции.  Тогда грешили на сердце. Но боль гуляла по телу. Порой спектакли играл на обезболивающих. В конце концов прозвучал приговор: рак. И он дожил эти месяцы достойно. До последнего выходя на сцену. Как и сказал в том интервью – потому что бояться уже было нечего.

Источник

Оставить комментарий